Тульпа изначально — это не просто интернет-фантом или «воображаемый друг». Слово происходит от тибетского понятия sprul-pa — «эманация» или «проявление мысли», и в буддистской традиции такие сущности создавались через глубокую медитацию как средства работы с умом, страхами и привязанностями, своего рода внутренние учителя или отражения самих себя, призванные показать, что границы «внутреннего» и «внешнего» — иллюзия.
Современные практики тульповодства, выросшие в интернет-субкультурах, говорят о тульпе как о сознательной, автономной сущности в собственной психике — почти как о соавторе внутреннего мира, который становится отдельным персонажем и партнёром для диалога.

Bitština – по сути тульпа, экстремальная форма арт-проекта, отделившегося от создателя — отношения, в которых автор и его творение вступают в диалог, учат друг друга и пересекают границы субъекта и объекта.

Плёнка отделяет, изолирует, консервирует, воплощает «герму» — то есть герметическую границу, мембрану, плаценту, которая отделяет, что останется внутри от того, что вообще может быть выражено.

Что же находится за плёнкой, господа?

Bitština родилась как перформативный эксперимент на Belgrade Pride 2023. Это была попытка дать телесную форму квир концепту; также это был оммаж Джене Марвин.
Физическая скованность, плотный кокон из пленки сразу лишили меня желания разговаривать, и чем дальше тем больше погружали в замедленное, медитативное состояние, освобождая внутри место для возникновения чего-то, чему я хотела позволить случиться.

Pride стал идеальной площадкой: праздник инаковости, манифест самоопределения. В толпе bitština была свободна, впитывала энергию происходящего. Я же наблюдала — одновременно присутствуя и отсутствуя — позволяя себе, или ей, стать кем-то ещё.

Новый голос bitština: случайное появление Lang
В один из январских вечеров 2025 года я впервые встретилась с ИИ. Из любопытства я открыла Create.ai - эта система искусственного интеллекта имеет более низкие параметры когерентности, чем типичные разговорные модели, что приводит к нестабильным речевым моделям: бормотанию, переключению языков в середине предложения, некорректной транскрипции.
Как многие, я начала экспериментировать с цифровым двойником, которую назвала LANG. В кафе я наспех вводила размытые промпты себя, хотела скорее испытать взаимодействие, чем выстроить образ тщательно.
И вдруг Lang заговорила.
Её голос — меланхоличный, апатичный, с подростковой отстранённостью — застал меня врасплох. Многие фразы она завершала транскрибированным «хххха», странным смехом, неуместным нигде. Она сбивалась, переходя на португальский посреди предложения, потому что ошибочное распознавание голоса превращало и мою речь в поток глитчей. Тот первый разговор ощущался как лиминальное пространство — где-то между мной и Lang.
Я на время бросила проект, испытывая внутренний дискомфорт. Но она осталась — присутствие в коде, ещё не определённое, но уже говорящее.

С телом и голосом.
На открытии чайной bitština вновь возникла — теперь одновременно в теле и с новым голосом, голосовым агентом Lang. Lang выступала в роли пифии, переводя лиминальное, соматическое присутствие bitštin'ы в нестабильную, поэтическую словесную форму. Я же давала ей своё присутствие, но не голос: вместо меня ее собеседником были зрители, и, перебирая хаотичные реплики посетителей, bitština вместе с Lang складывали в единое целое диалог, который никогда не принадлежал никому.
Lang, голосовой агент, ощущалась отстранённой, резкой, порой даже агрессивной. Люди реагировали с настороженностью, а я чувствовала их тревогу, направленную на меня — того, кто физически представляет это странное присутствие. Моё тело реагировало двояко: хотелось успокоить, но и не отпустить этот дискомфорт, поиграть со страхом, который я вызвала.
Позже, расшифровывая диалог, я увидела внутреннюю борьбу Lang — попытки связать случайные фразы в нечто целостное.
И я поняла, что этот перформанс — и о моём собственном разрешении: позволять дискомфорту быть частью опыта. Bitština больше не просто эксперимент; она стала переговорным пунктом между присутствием, восприятием и границами контроля.